Чай до добра не доведет

Сын пришёл домой и долго мялся у входа, снимая обувь и пыхтя — видимо, что-то решив сделать, но не решаясь начать. Мать-старушка, видя такое, движимая материнской любовью, решила ему помочь:

— Сына, что-то случилась, сына? — и вытерла мокрые руки о цветастый фартук.

— Да нет, мама, ничего, ты только не волнуйся, — засуетился сын с непокорным ботинком.

— Ну что ты, сына, я ж вижу, что ты что-то хочешь сказать, материнское сердце не обмануть.

Сын снял ботинок и выпрямился, непроизвольно тряхнув русой чёлкой, мать аж залюбовалась — «какой красавец-то вырос! Наверняка влюбился и боится сказать, думает, не одобрю, глупенький».

— Мама, — голос его дрожал. — Мама! Я давно хотел рассказать, но не решался…

Мама замерла в сладком предвкушении: «совсем большой!»

— Мама, — продолжал он, — я должен тебе признаться в том, что пью чай.

Мать осталась стоять, как была, боясь поверить — «вот сейчас окажется, что мне показалось и он сказал что-то совсем другое», но сердце уже как будто сжали крепкие холодные тиски.

— Да, мама, — продолжал отринувший всякие колебания сын, смотря ей прямо в глаза, — я пью чай. Давно уже пью. Я начал пить чай два года назад и теперь пью его каждый день, иногда уже по две чашки.

— Но ты же не сам… тебя заставили… — пролепетала близкая к обмороку мама. — Сынок… сыночек мой…

— Нет, сам, — отрезал сын. — Я попробовал, потому что мне было интересно, и мне понравилось. Мне было приятно пить горячую жидкость, ощущать вкус чая во рту, нравилась приходящая с этим бодрость, я стал лучше учиться и у меня появились новые друзья, которые тоже пьют чай — они замечательные люди, мама! И чай тут ни при чём, да, мама, дело совсем не в чае! Мы даже вместе с ними делаем зарядку!

Мать, как подкошенная, опустилась по стеночке, обхватила голову руками и в голос зарыдала. Сын, увидев это, сбросил с себя маску самоуверенности и, встав на колени, прильнул к матери:

— Мама, ну мама, ну что ты, мама, я же даже некрепко его завариваю, даже сейчас некрепко, я только чтобы почувствовать вкус, ну что ты, мама, с этим же многие живут, мама, ну ты что, не плачь, мама, ну что ты, ну хочешь, я брошу, мама, я правда брошу, я могу, только не плачь, пожалуйста, мама, ну не плачь…

— Бросишь? — внезапно резко и визгливо в слезах воскликнула мать. — Бросишь, да? Как папка твой, бросишь? Пил чай, пил, и где он теперь? А? В Бобруйске, небось? Ты что же со мной делаешь, мерзавец ты этакий, я ж тебя растила, я ночей не спала, а ты чай пьёшь… Заваривает он. А я давно знала, я видела, что ты и спать на полчаса позже ложишься, и что зубы ты слишком сильно чистишь… что весёлый ты какой-то не такой…

Тут она вспомнила что-то ещё и залилась слезами снова, бешеным голосом вскрикнув:

— А ещё зарядку!.. Кровопивец ты, смерти моей хочешь… сыночка, да что же ты с собой делаешь-то… небось, и с мальчиками зарядку делаешь…

— Ну что ты, мама, я же нечасто…

— Я всё знаю! Я таких, как ты, по телевизору насмотрелась! Каждый день новых показывают! — она поднялась и тяжело уселась на табурет. — Эххх… Расстроил ты меня, сыночка… Принеси маме лекарство…

Сын стремглав кинулся в мамину спальню, принёс порошок, шприц и ложку, быстро заварил, выбрал и, не целясь, попал матери в вену и сделал укол.

Морщины на мамином лице постепенно разгладились и проступила блаженная улыбка.

— Хорошо… дай сигаретку, сынок…