По пути ли нам с братьями-китайцами?

Звонок телефонный, отлично, поболтаю, отвлекусь. Низкий мужской голос — чужой, тембр немного раздражающий, — не вызывает никаких ассоциаций.

— Привет, кошечка. А я без тебя уже скучаю. Жди, скоро буду…

— Вы не туда попали.

— Позабыла, лапонька, а я нет. До сих пор торчу, как ты по мне грудью елозила…

Молча кладу трубку, идиотов везде хватает. Почитаю лучше; купила вчера сборник рассказов «Ибо прах ты», фраза на обложке в глаза сразу бросилась: «Людей пугают адом. Рисуют раскалённые сковородки с брызжущим маслом и казаны с кипящей водой. Это неправильно. Ад — всего-навсего крашеная дверь психушки и тишина коридоров, изредка прерываемая шарканьем больничных тапочек и поскрипыванием каталки». Автор мне незнаком, но слова его зацепили, понимаю — моё.*

Ад всегда в самих людях: в их злобе друг к другу, разлуке, как сейчас, или невозможности полюбить. Зачем нам сцены нарочито драматические, когда есть бесстыдно повторяющаяся повседневность, с вязкой скукой погасшего огня и льдистостью безразличия.

Опять звонок:

— Трубку зачем бросаешь? При исполнении обязанностей — исполняй: двойной тайский массаж хочу, как тогда.

— Извините, помочь не могу. Вы неправильно набрали номер.

— Неправильно, говоришь? Тогда сверяй адрес: Кропоткина, 183, квартирка 25. Гы, через часок буду. А пока в душ шагом марш, сладенькая.

— Подождите, вы ошиблись, у вас неправильные данные. Я не имею к этому никакого отношения…

— Вот и проверим; ишь, как встрепенулась, выходной захотела. А у нас кто не работает, тот не ест.

Ржет, гадости глумливо выплевывает, а я с восемнадцатилетнего возраста всех мужчин, кроме Бориса, избегаю. ** Но откуда сей даун знает мой адрес? Тут еще входная дверь не закрывается.

Неспокойно на душе, зябко, некомфортно без Борьки, он столько раз вытаскивал меня из липкого вакуума; хотя чушь, вакуум не липкий — это ладони и волосы мокрые до корней, озноб по спине от уставившихся на тебя невидимых глаз.

Снова верещит телефон. Сижу на полу, сцепила руки на коленях, фаланги пальцев побелели. Пронзительные дрели одна за другой, пауза, тишина, и все начинается вновь: звук тычется в темные углы, противно отдается в ушах, бьет в голову пульсирующей болью, высекая мелькающие вспышки света, зигзаги, спирали. Откуда взялась чертова линейка, разделившая череп пополам; чувствую прямую линию на губах, скулах, затылке — «микрания», кусочек от греческого слова гемикрания.*** Я сама теперь усечена, сил совсем нет, руки и ноги ватные, наваливается сонливость. Полежу пока на ковре возле Карайчика, овчаренка моего любимого. Мне уже все равно, тупо жду рассвета, а щенок лижет мои онемевшие соленые щеки и покалывающие от сотен иголочек ладони, постепенно утихомиривая боль и убаюкивая меня.

Она радостно взглянула на мужчину, курившего в постели:

— Шурка, вот это стоящая вещь, классно голос меняет. Молодцы братья-китайцы.***

— Нашалилась, стервочка? — добродушно отозвался тот — Тогда живо в койку…

— Я ж легонько её царапнула, пусть моему любимому ножки в кружевных чулочках не показывает. А теперь с тобой поиграю, сладенький.

* Nina_Rotta «Я вернулась к вам, люди»

** Мигрень — повторяющиеся приступы острой «односторонней» головной боли, вызванной стрессом, нервным и физическим перенапряжением; приступы продолжаются от 4 до 72 часов.

*** Как сообщает китайская газета South China Morning Post, «голосоизменитель» легок в обращении и требует только подключения к телефону. Журналисты газеты, озаботившись законностью использования подобных устройств, обратились с вопросом в Комитет по общественной безопасности, однако официальные лица Комитета ответили, что не видят в устройстве и его использовании ничего нелегального и угрожающего безопасности.