Любовь Рябикина. «Приказано выжить. Снайпер Шайтан.»

Одинцовская земля богата талантливыми людьми. Позвольте представить на ваше обозрение работы подмосковной писательницы Любови Рябикиной, которые уже были опубликованы в различных печатных изданиях России с 1995 по 2003 гг.

Также позвольте представить вам её книгу «Приказано выжить. Снайпер Шайтан.», выпущенную при поддержке издательского дома «Нева» и ОЛМА-ПРЕСС .

Это книга о Чечне и мире, в котором всегда есть место войне. Кто-то быть может, упрекнет Любовь Рябикину в кровожадности или разжигании национальной розни, и будет не прав. Есть мирные чеченцы, которым война надоела не меньше нашего, а есть террористы - отморозки, которым плевать, кого убивать. Есть те, кто держит российских рабов в ямах - зинданах, и те, кто этих парней освобождает. А ещё есть русские женщины, которые пошли за мужьями на войну, променяв благоустроенные квартиры на брезентовые палатки. И таких немало…

ИЗГАЖЕННЫЕ КРАСОТЫ (07.04.2003)

  Я родилась и выросла в лесном краю, в российской глубинке. Горжусь тем, что деревенская и знаю сельскую жизнь не по рассказам. Она до сих пор не отпустила меня, моя деревня. Туда я мчусь, как на крыльях и не нужны мне юга и дальние страны пока живет моя малая родина, пока живы мои родители, сестры и родственники.
 Сколько себя помню в моей жизни всегда присутствовал лес. То заснеженный, с тяжелыми сугробами на еловых лапах и легким инеем на березовых гибких ветках, то весенний, свежо пахнущий и белеющий промытыми стволами берез, то тихий осенний с шуршащими под ногой листьями, то летний, с грибами и ягодами, со звонким птичьим пением. Я помню разный лес. Он был чистым, как слеза ребенка. Я бежала босиком до самой опушки и так любила в детстве наблюдать за муравьями, дятлом, шустрой белкой. Собирала грибы и ягоды. Приносила домой целые корзины. Перебирала, проверяя нет ли мусора, а потом мама варила варенье, солила или сушила лесные дары. Леса были богаты и редко можно было наткнуться в лесной чаще на посторонние предметы, связанные с человеком. Может, конечно, это было связано с тем, что жили мы вдали от мегаполиса...
 С той поры прошло немало лет. Жизнь забросила в Подмосковье и вот уже более двадцати лет я живу здесь. Рядом тоже лес, но какой! Грязный, загаженный, переломанный, превращенный в свалку, весь истоптанный многочисленными тропами! Неподалеку течет ручей. Говорят, что раньше тут была запруда и водилась рыба. Сидели на зорьке рыбаки с удочками и спиннингами, а сейчас там лишь водная улитка, да лягушки. От запруды остались бетонные руины. Берега завалены мусором. Не то, что босиком, в сапогах и то надо осторожно проходить.
 В самом лесу на каждом шагу натыкаешься на битое стекло, пластиковые бутылки, полиэтилен, бумагу, консервные банки. Сколько догнивающих пеньков торчит из земли! Раздолье для опят и горе для леса. А ведь это сделали мы, люди. Без зазрения совести срубаем молодые деревца, чтобы приготовить рогатки для шампуров. Оставляем после себя грязь и спокойно уходим, отдохнув среди зелени. Редко кто заберет с собой мусор, чтоб выбросить на мусорницу у домов. Даже то, что горит не сжигаем.
 Прошлой осенью грибов было мало из-за засухи, но я все же пошла в лес. Ушла километра на полтора вглубь. Иду и вижу картину - стоит пенек около полуметра, на нем три колонии опят, а среди них бутылка после водки стоит. На мхе рядом валяются обрывки газеты, яичная скорлупа, кости от курицы. Трудно было поддеть мох и спрятать мелкий мусор под него, а бутылку забрать с собой? На обратном пути не заметив влезла ногой в скрученный моток колючей проволоки. Его было не видно в высокой траве. Еле выбралась, изодрав себе брюки, руки и ноги. А что, если бы на моем месте оказалась старушка или человек, у которого ноги плохо ходят? Не каждый таскает с собой в лес кусачки или пассатижи.
 В сторону Ямщины по лесу проходит дорога. Обочина превращена в свалку. Там не только забитые мусором черные пакеты, но и сваленный с машины строительный мусор. Кучи гниющих отходов, "ароматы" от которых вскоре станут очень хорошо ощутимы. Где-то посреди дороги, между военным городком и Ямщиной, есть маленькая площадка. Раньше я водила детей мимо нее в садик. Там стояли лишь два ржавых корпуса от машин, теперь там вообще не подойти, сплошные залежи мусора.
 В позапрошлом году я ходила в лес на своей малой родине. "Цивилизация", если можно так назвать вандализм, добралась и туда. В лесу появились следы жизнедеятельности двуногих существ, правда значительно меньше, чем в Подмосковье. Деревенским в голову не придет в летнюю страду дурака валять. Если и идут, то на ночную рыбалку. Костер на берегу разводят, уху варят. А тут в лесу кострища черные видела. Много появилось в моем родном краю приезжих, это их работа. Приезжают отдохнуть и не жалея губят природу. Срубают молоденькие березки и елочки, ломают черную и красную смородину, черемуху и калину.
 Люди, опомнитесь! Где будут отдыхать наши дети, внуки, правнуки? Ведь может быть поздно. Однажды мы можем не обнаружить в лесу даже поганок, не будет теньканья синицы и трескотни дятла. Отравленные нами они посто погибнут. Неужели нам нужен мертвый лес? Оглянитесь вокруг, уберите мусор там, где вы отдыхаете и не важно ваш он или уже был. Заберите его с собой. И так окрестности Москвы одна сплошная свалка, так стоит ли умножать.
 У меня вообще чувство такое, что лесников здесь и в помине нет. Стоило бы создать службу по уборке леса от мусора, а пойманных на месте преступления (выбрасывающих остатки и оставляющих грязь после себя) заставлять убирать, вместо штрафа, определенный участок. Вот тогда будет порядок и многие задумаются, а стоит ли нарываться на неприятности...

АХ, ЭТИ ТЕМНЫЕ ГЛАЗА (февраль 95 - март 98)
    

Теплый августовский вечер медленно опускался на маленький городок, затерянный в самом сердце России. Предзакатное солнце червонным золотом обливало купола церкви. Узкие тротуары пустели, машины все реже и реже проносились по улицам, лишь неугомонные мальчишки мелькали, раскатывая на велосипедах. Пахло нагретой землей, а от некоторых домов тянуло сеном - люди продолжали заготовлять корма для скотины на зиму. Кое-где у домов, на лавочках, сидели и курили мужики, изредка перебрасываясь словами. Да кумушки-соседушки, стоя у ворот, перемывали косточки знакомым.
В доме Смирновых уже поужинали, лишь отец все еще продолжал отскабливать со дна сковородки поджарки. Мать, пристроившись на маленькой скамеечке возле русской печи, резала картошку в большой чугун - собирала варево для поросят на завтра. Некоторые картофелины, покрупнее, чистила и бросала в кастрюлю с водой. Танюшка, их дочь, вертелась у зеркала в большой комнате. Она слегка подкрасилась, подобрала сережки, примерила несколько платьев, пока не остановилась на одном: голубое, как небо, с короткими рукавчиками и пояском. Быстро переоделась, поправила прическу и выскочила на кухню:
- Ну, как? Мам, хорошо?
Мать подняла голову, улыбнулась:
- Лучше и не надо!
Отец оценивающе взглянул на тоненькую фигурку, но промолчал. Таня взглянула еще раз в маленькое зеркало на стене, поправила выбившуюся прядь волос и засмеялась:
- Ой, мам, ладно! Я побегу. Нинка, верно, заждалась уже.
У порога всунула ноги в туфельки:
- Не запирайтесь, мне вас будить не хочется.
Отец слегка улыбнулся:
- Иди, иди. Танцуй. Каблуки не поломай...
Таня, смеясь, выскочила за дверь, каблучки ее туфелек простучали по крылечку, и все стихло. Отец посмотрел на мать, на ее руки, ловко чистившие картошку, сказал:
- А Танюшка-то совсем взрослая. И оглянуться не успеем, замуж выскочит. Эх, мать, одни останемся...
Женщина, не поднимая головы, слабо улыбнулась:
- Не сидеть же ей весь век возле нас...

Тане еще не было восемнадцати и на танцы она шла всего второй раз. Ее подружки успели сменить не по одному парню, а она еще и не целовалась ни разу. Как и у всех молодых девушек, в ее душе жила надежда на счастье. Сердце еще не было опалено огнем любви, но слабый огонек уже трепетал в ее незащищенной душе.
Накануне вечером, когда она стояла в окружении подружек, на танцплощадке появился высокий красивый парень. Его темные глаза скользнули по толпе танцующих, и Танюшку словно иглой пронзило. Весь вечер она наблюдала за парнем с затаенным трепетом. Его бездонные очи-омуты снились ей всю ночь. И вот сейчас она бежала к подружке и думала, появится ли этот парень сегодня? Кто он? Эти мысли так увлекли девушку, что она даже не заметила, как дошла до дома Карповых. Толкнула калитку и вошла во двор. Лицо Нины мелькнуло за стеклом, она приглашающе махнула рукой:
- Заходи!
Таня сбросила туфли на дорожке у порога и прошла в комнату Нина металась от шкафа к зеркалу и обратно. На кровати была набросана гора платьев, а она жаловалась:
- Не знаю, что надеть...
- Давай, я подберу!
Таня начала рыться в нарядах подруги. Вытащила черную юбку и белую блузку с короткими рукавами:
- Давай вот это? Меряй!
Нина оделась, посмотрела на себя в трюмо:
- В этом и пойду. Подожди, накрашусь.
- Давай быстрее.
- Чего торопиться-то? Там все равно никого нет. Раньше десяти не соберутся все равно.
- Просто посидим, воздухом подышим. А то я сегодня весь день в огороде провела. Лук убирать скоро, а он мокрецом зарос, вот и полола, три грядки. Смотри, какие у меня руки...
Таня помахала кистями перед носом подружки. Черно-зеленые ладошки насмешили Нину:
- Ты их только на танцах не показывай, лучше в кулаках держи, а то всех парней распугаешь...
И она залилась смехом. Таня тоже не выдержала:
- Да ну тебя, Нинка! Я их отмыть не могла, полчаса щеткой терла, аж больно стало, а ты смеешься. Ладно, пошли!
- Ну, пошли, пошли! И чего ты торопишься?
Они вышли на улицу. Нина подхватила более высокую Таню под руку и подружки направились к центру города. Медленно прошли по площади, оглядываясь в поисках знакомых девчонок. Прошли по мосту через овраг, по площади перед райкомом. Асфальт закончился и они начерпали в туфли песку. Наконец добрались до старого летнего сада. Вытряхнули песок и по аллее направились вглубь.
Окруженный с трех сторон заборчиком, с четвертой стороны сад выходил на крутой обрыв. Вековые липы со всех сторон окружали танцплощадку. Она была небольшой. Два голубых билетных киоска стояли у входа. Крытый навес над сценой и деревянный забор, окружавший со всех сторон "пятачок", дополняли картину. Ансамбль из четырех музыкантов настраивал инструменты и микрофоны. Со сцены неслось то истошное кошачье мяуканье, то скрип несмазанной двери, то хриплое завывание бас-гитары. Время от времени в эту какофонию врывался голос, произносивший одно и то же:
- Раз, раз... Раз, два, три... Раз, раз... Раз, два, три...
Несколько мальчишек, как воробьи, расселись на заборе, внимательно наблюдая за музыкантами. За пределами площадки, на скамейках, вкопанных повсюду, сидело несколько парочек. Таня и Нина подошли к танцплощадке и сели на лавочку возле входа. Но комары, неизвестно откуда взявшиеся, заставили девчонок вскочить. Нина предложила:
- Давай походим. Иначе живьем съедят.
Они медленно пошли по аллее. Обошли весь сад. Карпова недовольно бурчала:
- Ну вот, я же говорила - рано. А ты не слушаешь...
Таня оглядывалась по сторонам, подруга заметила:
- Кого ты ищешь?
- Никого, просто смотрю.
- Не ври, я же вижу. Ты, как не пришли, все крутишься. , как не пришли, все крутишься. нев, взглянула на нее:
- Если болтать не будешь, расскажу.
- Не бойся.
- Ты вчера заметила высокого парня в светлой рубашке, в джинсах? Высокий такой, с темными глазами...
Нина понимающе усмехнулась:
- Заметила. Так это он тебя заинтересовал?
Таня улыбнулась:
- Он. Ты его знаешь?
- Это Андрей Корнев. Но ты на него не заглядывайся, у него девка есть.
Таня сразу сникла и это не укрылось от Нины:
- Не расстраивайся, я тебе другого парня найду! Да и вчера, видела, он один был. Может поругались? Пошли на обрыв...
Они вышли на крутой берег. Внизу виднелись цеха лесокомбината, огороды, усады с картошкой, пыльная дорога вела к реке, проходила по краю песчаного пляжа и терялась из виду. Катила свои воды Унжа, поблескивая под последними лучами солнца. Темнели густые кусты на другом берегу, а дальше лес, без конца и края. Подружки смотрели вниз. Таня задумчиво произнесла:
- А я его раньше не видела почему-то?
Подружка ехидно заметила:
- А давно ли ты на танцы ходишь? Давай после танцев сходим искупаемся?
- Я без купальника.
- Я тоже. И так искупаемся, по очереди.
- Ладно, там видно будет.
Сзади зазвучала песня, усиленная микрофоном:

"Вдоль по речке, речке утки плавают,
Мы живем на разных берегах..."

Девушки дружно оглянулись. Пока они гуляли народу на площадке прибавилось и подружки направились туда. Заплатили за вход и вошли на "пятачок". Тут же к ним присоединились еще четверо девчонок, встали кружком. Обменивались новостями за день, сплетничали о знакомых, разглядывали наряды входивших девчонок. Танцевали быстрые танцы и, разбиваясь на пары, кружились в медленных. Иногда подходили ребята, приглашали. Таня тоже несколько раз танцевала.
День угасал, сумерки понемногу сгущались, билетерша зажгла на столбах фонари. Таня часто оглядывалась на вход, но незнакомца все не было и не было. Музыканты объявили перерыв и тут она увидела Андрея. Он входил на танцплощадку в компании двух, таких же высоких, парней. Они встали рядом с входом. Таня не могла оторвать от него взгляда, пока Нина не ткнула ее локтем в бок и не прошептала на ухо:
- Смотри, он снова один. Не робей. Пригласи его на белый танец, а то другие уведут.
- Я боюсь.
Подруга подбодрила:
- Глупая ты. Нравится парень - пригласи на танец. Я тебе сейчас помогу...
Нина сразу же отошла от нее. Таня увидела, как она говорит с одним из музыкантов и тот кивает головой, с чем-то соглашаясь. Ее сердце сжалось от странного предчувствия. Подружка вернулась:
- Все! Сейчас пойдешь и пригласишь его на танец! Иначе, я тебе не знаю что сделаю...
Солист на сцене объявил:
- Белый танец! Дамы приглашают кавалеров.
Нина так толкнула подругу, что та вылетела из кружка. На негнущихся ногах Таня с трудом дошла до компании ребят. Ей казалось, что все смотрят на нее и смеются. Она встала перед Андреем и, побледнев, как мел, тихо прошептала-попросила:
- Разрешите...
Темные глаза моргнули, парень кивнул и молча шагнул к Тане. Его руки уверенно легли на спину девушки, а Танины руки робко улеглись у него на плече и груди. Она изредка вскидывала глаза на партнера, но сказать что-либо так и не смогла. К тому же девушка боялась, что Андрей заметит цвет ее ладоней. Он танцевал легко, а она, чего с ней не случалось, сбивалась с ноги. Парень молчал. Таня молила Бога, чтобы танец не кончался подольше, чтобы все-все исчезли и они остались одни. Чтобы сказать, как она его любит. Она даже не сразу услышала, как смолкла последняя нота. Андрей подвел ее к девчонкам, кивком поблагодарил и ушел. Нина обеспокоено взглянула на бледное лицо подруги:
- Он тебя обидел?
С трудом разлепив онемевшие губы, Таня прошептала:
- Нет, мы молчали.
- Давай выйдем.
Подхватила ее под руку и потянула за собой. Отошли от танцплощадки, Нина тряхнула ее за руку:
- Очнись! И расскажи, что произошло. Он что-то сказал?
Таня грустно улыбнулась:
- Что говорить? Мне плакать хочется, а я даже голоса его не знаю...
Нина всплеснула руками:
- Ой, Танька! Да ведь ты влюбилась!
Она обняла подругу за плечи и та прижалась к ней. Девушки молчали. Таня нашла взглядом на танцплощадке парня с удивительными глазами и, не отрываясь, смотрела на него. А он, словно чувствуя ее взгляд, несколько раз обернулся в их сторону.
Нина предложила:
- Пошли купаться?
- Пошли...
Сняв туфли, чтобы не сломать каблуки, они осторожно спустились по крутизне вниз. Подскакивая на невидимых камешках и охая, дошли до пляжа. Таня попросила:
- Я первая, ладно?
Огляделась по сторонам, скинула с себя все и, светясь в ночной тьме белой кожей, вошла в воду. Несколько раз окунулась и вышла на берег. Сказала подруге:
- Иди. Вода теплая...
Та не заставила себя упрашивать, сбросила одежду в момент, бегом кинулась к воде, шлепая по мокрому песку. Было слышно, как разлетаются брызги во все стороны. Искупавшись, они осторожно подошли к танцплощадке, стараясь никому не попасться на глаза. Из-за ствола липы Таня наблюдала за Андреем. Немного постояв они с Ниной разошлись по домам.
Больше танцевать с Корневым ей не пришлось. Каждый раз он появлялся на танцплощадке в сопровождении высокой красивой девушки. Скрывая горечь, Таня много танцевала и смеялась в эти вечера. Даже Нина не догадывалась, что творится на душе у подруги.

Весной Андрей женился. День был пасмурный, падал редкий и мокрый снег, улицы города тонули в снежной каше. Таня издали смотрела, как они выходили из машины. Андрей улыбался. Девушка мысленно пожелала ему большого счастья, зависти у нее не было.
Через полгода Таня уехала. Жить с ним в одном городе и знать, что даже посмотреть в его сторону не имеет права, оказалось выше ее сил. Таня бросилась в неизвестное, как в реку...

Жизнь большого города заинтересовала Таню. Казалось, прошлое забыто. Другие девчонки, с которыми она подружилась, проводили вечера в шумных компаниях, в ресторанах. А она после работы спешила в театр, в музей или на выставку. К тому же купила два абонемента на посещение бассейна двадцать четыре раза в месяц и занималась плаванием. Бассейн был под открытым небом. Таня плавала в теплой воде, а сверху на ее голову падал снег.
Свободного времени почти не было, она занималась на курсах стенографисток. Но иногда девушка вспоминала глаза Андрея и грустила в маленькой комнатке в общежитии, которую ей выделили, как перспективному сотруднику. Не стоит думать, что она была одинока. Нет, ребята проявляли к ней немало внимания и часто приглашали куда-нибудь пойти, но соглашалась она редко.

Однажды она возвращалась в общежитие поздно. Дорога шла мимо парка, почти все фонари не горели и ее шаги гулко раздавались в тишине. Таня шла очень быстро, чутко прислушиваясь к звукам ночи. Когда рядом возникла здоровенная мужская фигура, она даже не сразу поняла, что происходит. А мужик рванул сумочку с ее плеча. В сумке лежали документы и девушка тоже вцепилась в ремешок. Удар в лицо заставил ее вскрикнуть, что-то теплое полилось по подбородку. Второй удар пришелся в плечо и тогда Таня закричала:
- Помогите!
Послышались быстрые шаги, кто-то бежал к ним. Последовало еще несколько ударов, один пришелся по голове. Девушка рухнула на землю без звука. А за спиной напавшего появилась высокая фигура в форме. Раздался резкий окрик:
- Стоять!
Бандит, как подброшенная пружина, кинулся на милиционера. Но тот встретил его коротким ударом в челюсть. Нападавший отлетел в сторону, но сразу вскочил и снова бросился на постового. Последовала серия ударов и детина рухнул на землю, рядом со своей жертвой. Милиционер спокойно заломил ему руки за спину и связал их тонким кожаным ремешком.
Таня ничего этого не видела и не слышала, она так и лежала, уткнувшись лицом в пробивающуюся травку на обочине. Милиционер подошел к ней, посветил фонариком, присел на корточки. Положил ладонь на шею, пульс был. Осторожно перевернул тело на спину, снова осветил и присвистнул:
- Да-а. Кровищи-то сколько...
Встал и начал вызывать по рации патрульную машину:
- Первый, первый! Говорит шестнадцатый! У меня ЧП. Вызывайте скорую к входу в парк.
Сквозь хрипение и щелканье прорвался мужской голос:
- Шестнадцатый, что у вас там произошло?
- Нападение. Вызывайте скорую. Тут девушка лежит без сознания вся в крови.
- Барков, а нападавший где?
- Здесь. Я его скрутил. Давайте машину.
- Сейчас будем.
Постовой снова склонился над девушкой. Заметил валявшуюся рядом сумку, поднял, заглянул внутрь. Заметил в кармашке паспорт, вытащил. Подсвечивая фонариком прочел:
- Смирнова Татьяна Николаевна. Так. Родилась... Временная прописка... Чуть-чуть не дошла девочка...
Бандит продолжал лежать. Приближалась машина, свет фар скользнул по Баркову и застыл на нем. Из ГАЗика выскочили двое. Постовой спросил:
- Скорая где?
- Барков, мы с отделением и то через раз связываемся, сам знаешь, какая связь. Так что давай в общагу и звони оттуда. Где пострадавшая?
Постовой подошел к Тане, парни за ним. Один из них, взглянув на нее, спросил:
- Давно она так лежит?
- Минут десять прошло. Бабкин помоги мне ее поднять, я ее до общаги донесу. Земля холодная - простынет. Она, кстати, там прописана. Скорую вызову, а докладную и утром напишу. Этого гада забирайте, только ремешок мне верните. Вдруг еще понадобится...
Милиционеры быстро затолкали задержанного в машину. Барков наклонился над Таней и легко поднял ее на руки, удивленно сказал:
- Да она ж легонькая совсем!
Бабкин усмехнулся:
- С твоей силой все легким кажется.
Подошел, приподнял запрокинувшуюся голову девушки и устроил ее на плече сержанта:
- Неси быстрее...
Таня очнулась рядом с общежитием. Ее несли, но кто - она не знала. Осторожно приоткрыла один глаз и увидела крепкую мужскую шею, почувствовала легкий запах одеколона и решительно рванулась из рук. Милиционер от этого рывка едва не упал, а Татьяна уже стояла на земле, сжимая кулачки и готовая ринуться в драку. Вовремя заметила милицейскую фуражку и остановилась. А сержант с улыбкой глядел на нее сверху вниз, слегка покачивал головой и удивлялся:
- Ого! Ну что, очнулась и в драку?
Таня молчала, а он продолжил:
- Как себя чувствуете, Татьяна Николаевна?
Девушка ответила:
- Вроде нормально. Где моя сумка? В ней паспорт...
- Здесь ваша сумка, здесь. У меня на плече висит. Идемте в общежитие. Надо скорую вызвать.
- Зачем?
- Пусть вас врачи обследуют. Вы вся в крови.
Таня представила "прелести" больничной койки и возразила:
- Ну уж нет! В больницу я не поеду. И вообще я себя хорошо чувствую...
Она шагнула вперед и... начала заваливаться назад. Сержант едва успел подхватить ее.

Дежурная перепугалась до смерти, когда к ней в каморку милиционер внес окровавленную девушку без сознания. Она засуетилась, забегала и никак не могла взять в толк, чего хочет от нее этот сержант. А Барков просил вызвать скорую. Убедившись в бесполезности слов, он положил Таню на диванчик в углу и сам набрал номер.
Скорая подъехала к общежитию буквально за считанные минуты. Врач бегло осмотрел девушку, повернулся к сержанту:
- Пока ничего не могу сказать. Снимки сделаем, тогда все будет ясно.
- Вы из какой больницы?
- Двадцатая, в Медведково.
Врач склонился над столом, на листке отрывного календаря написал несколько цифр, вырвал листок и протянул сержанту:
- Вот телефон.

Прошла неделя. Из реанимационного отделения Таню перевели в общую. Больных было мало и она лежала в палате одна. Ходить ей пока запрещали, читать она не могла. Ее кровать поставили к окну и она целые дни смотрела в голубое небо, где изредка пролетали самолеты и птицы, слушала шум жизни за стеклом. Ей досталось основательно: трещина на височной кости, рассеченная кожа под волосами и обширное сотрясение мозга.
Сегодня к ней впервые пропустили посетителей - девчонок из общежития. Одна из них, Света, написала под ее диктовку письмо родителям. Правду Татьяна скрыла, написала, что руку нарывает и не может сама писать. Девчонки притащили гору продуктов, рассказывали новости и так шумели, что медсестра в конце концов их прогнала. Только что прошел обед, наступил тихий час. В больнице установилась тишина. В палату заглянула медсестра:
- Не спишь?
- Нет.
- К тебе посетитель. Мужчина. Могу пропустить, в виде исключения, врачи все ушли. Пропустить?
Таню разобрало любопытство:
- Пропусти!
- Только говорите потише.
- Хорошо.
Медсестра исчезла. Таня старательно завязала на груди тесемки от больничной рубашки. В дверь постучали, и она сказала, натягивая одеяло к подбородку:
- Войдите.
В дверном проеме возник совершенно незнакомый Тане парень, прямо на серый костюм был накинут сверху халат. Девушка обмерла, у него были такие знакомые бездонные глаза. А парень внимательно разглядывал Таню:
- Здравствуйте! Вы меня не помните?
Она удивилась:
- Здравствуйте! Нет, не помню, вы уж извините.
- Сержант милиции Юрий Барков. Это я принес вас в общежитие.
- Я плохо помню. Помню лишь, как на меня напал мужчина из темноты и удар. Значит, это вы спасли меня?
- Ну это слишком сильно сказано "спас". Это моя работа. Разрешите присесть?
- Пожалуйста.
Юрий подвинул стул к кровати и сел, разглядывая ее лицо:
- Могло бы быть хуже...
Таня замерла, а потом попросила:
- Там, в ящике зеркальце. Дайте мне его, пожалуйста.
Юрий удивился:
- Вы еще не видели своего лица?
- Нет. А что? Очень страшно?
Он пожал плечами:
- Да как сказать... Бывает и хуже.
Зеркальце все же протянул. Таня со страхом поднесла его к лицу и вскрикнула. Ощупала лицо руками, не веря глазам: подбородок опух, губы разбиты, шикарные фингалы под глазами, белки глаз розовые, и все венчала забинтованная голова. Таня забыла, что не одна в палате, глядя на себя в зеркало, она разревелась:
- Что этот гад сделал с моим лицом?
Барков решительно отобрал зеркальце. Сунул его в ящик, взял руку девушки в свою и ободряюще сказал, похлопав по ее ладони своей:
- Синяки пройдут. Главное - вы живы. А могло бы быть хуже...
Таня утерла слезы полотенцем:
- Почему?
- Тот, кто напал на вас, только что вышел из зоны, где сидел за убийство.
И так бледное лицо Тани побледнело еще больше:
- Да-а-а...
Парень предложил:
- Может, перейдем на "ты"?
- Согласна.
- Я тебе гостинец принес.
Барков сунул руку в карман пиджака и вытащил большой апельсин, а потом из другого кармана извлек восковое яблоко. Положил подарок на тумбочку, кивнул на яблоко:
- Оно настоящее. Это сорт такой.
Таня глядела на него с удивлением:
- Спасибо тебе большое за все, за все!
Она помолчала, а потом спросила:
- Как ты там оказался? Что ты видел? Расскажи...
- Это мой пост, Таня. Я обходил территорию, когда услышал твой крик. Видел, как он тебя ударил, но не успел помешать. Дальше связал его, машину патрульную вызвал. Тебя в общежитие понес. У нас рации старые и со скорой не могли связаться. А по дороге ты меня едва не избила..., - Барков засмеялся, - говорила, что хорошо себя чувствуешь и рухнула прямо на руки. А потом тебя увезли сюда...
Таня удивилась:
- Но я тебя не помню совсем... Ты не можешь мне налить воды в стакан? Пить хочется и варенья положи. Оно в тумбочке.
Юрий налил воды из графина, склонился над тумбочкой:
- Ого! Вот это запасы! Кто это к тебе приходил?
- Девчонки из общаги. Сегодня впервые ко мне пропустили посетителей.
- Я знаю.
- Откуда?
- Звонил несколько раз и каждый раз отвечали: "К Смирновой пока нельзя".
Позвякивала ложечка в стакане. Таня вдруг поймала себя на мысли: "Я не хочу, чтобы он исчез из моей жизни". Юра протянул ей стакан:
- Держи.
Она предложила:
- Если хочешь - пей.
- Не откажусь.
Он выпил воду и снова налил, разболтал варенье, протянул стакан Тане. Она отпила немного и спросила:
- Я тебя еще увижу? Мне бы не хотелось запомниться тебе вот такой.
Он улыбнулся:
- Я к тебе еще загляну. Да и потом встретимся не раз.
Юрий встал:
- Ну ладно, пойду. Поправляйся.
Он оглянулся возле двери. Темный глаз подмигнул Тане и дверь закрылась.

Барков навещал ее в больнице еще два раза, каждый раз приносил какой-то гостинец. Таня поправилась. Боль в голове прошла, повязку сняли, разбитые губы зажили, опухоль спала и только синяки все еще виднелись под глазами, но и они становились все бледнее.

В начале июня девушку выписали из больницы. Таня доехала до общежития, поднялась в комнату, переоделась. В комнату постучали. Таня крикнула:
- Да!
Появилась дежурная:
- С выздоровлением! Тебе там звонят...
- Спасибо.
Таня бегом спустилась вниз. Схватила трубку:
- Смирнова у телефона.
Раздался смех и голос Юры:
- Привет! Поздравляю! Я сегодня дежурю. Выходи часов в восемь, прогуляемся по территории. Согласна?
- Да. Где встретимся?
- Я подойду к вашему общежитию в восемь.
- Хорошо. Жду.
Раздались короткие гудки.

Они встречались в дни его дежурств, через каждые двое суток. Гуляли до часу, двух ночи. Потом он провожал ее до дверей. Таню немного удивляло, что они не встречаются в другие дни, когда он свободен, но она не спрашивала Юрия ни о чем. Вечерами, когда в парке никого не было, они садились где-нибудь на скамейку и целовались. Барков не позволял себе ничего лишнего и девушка была ему благодарна за это. Она доверяла Юрию все свои тайны, лишь о любви они никогда не говорили. Она чувствовала, что он любит ее. Иногда он словно бы хотел что-то сказать: глядел на Таню с такой мукой, но слова не шли с его губ. Расспрашивать она не решалась, боясь разрушить неосторожным словом то, что их притягивало друг к другу.

В день рождения Тани Юрий дежурил. На минутку забежал к ней, чтобы поздравить. Девчонки только-только собрались сесть за стол. Он протянул ей красивые алые розы и сказал:
- Поздравляю! Оставайся всегда такой, какая ты есть.
Таня налила ему полный фужер шампанского и попросила:
- Выпей за меня, Юрочка!
Он поднял бокал:
- Пусть твое счастье льется через край всю жизнь, как это вино.
Юра лил в ее фужер шампанское из своего и шипящие струи падали на пол, текли по пальцам смеющейся Тани. Он выпил остальное. Все девчонки вдруг исчезли. Таня подошла к окну, он шел следом. Крепко взял за плечи, прижал к себе. Она откинула голову на его грудь, потерлась тихонечко о ткань мундира, тихо-тихо спросила:
- Я тебе нравлюсь?
Барков уткнулся лицом в ее волосы, прижал к себе еще крепче и прошептал:
- Я люблю тебя!
Он сказал это с такой болью. Таня попыталась повернуться к нему лицом - узнать в чем дело. Но он не дал, поцеловал в волосы и быстро ушел. Таня ошеломленно глядела ему вслед.

Поздно вечером она пошла в парк. Мелкий противный дождь сыпал с неба, пронизывающий ветер трепал голые сучья деревьев. Девушка раскрыла зонт и поплотнее запахнула шарф на груди. Она обошла весь парк, все места, где они сидели - Юрия не было. Таня уже собралась идти назад, когда вспомнила, что не побывала за кулисами летней сцены. Там была маленькая комнатка со столом и стульями, иногда во время дождя они сидели в ней. Таня почти бегом бросилась туда.
Осторожно, стараясь не шуметь, поднялась по ступенькам, прошла по сцене и заглянула за деревянную перегородку. Из-под двери пробивался свет. Решительно подошла и резко толкнула дверь. За столом, уронив голову на руки, сидел Юра, перед ним лежал лист бумаги и ручка. Когда дверь распахнулась, он поднял голову и тут же опустил, но Таня успела заметить покрасневшие глаза. Барков плакал. Она шагнула к нему:
- Что с тобой происходит, Юра?
Приподняла его голову, заглянула в темные глаза, стирала пальцами следы от слез, гладила по плечам, прижимала его голову к груди и спрашивала:
- Что тебя мучает? Я же вижу - тебе плохо.
Он поднял голову, усадил ее к себе на колени и тяжело вздохнул:
- Я не могу больше так жить, Таня! Прости меня! Я женат!
Таня оцепенела от его слов. Боль пронзила сердце. Хотелось закричать, заплакать, забиться в его руках, обвиняя. Но взглянув ему в глаза, увидев его муку, сдержала себя. Обняла его за шею, прижалась щекой к его щеке и устало произнесла:
- Я догадывалась, Юра...
На большее сил не хватило и она просто положила голову ему на плечо. А он сбиваясь, рыдая, говорил:
- Я не мог сказать раньше, не мог! Понимаешь, я больше всего боялся, что ты станешь меня избегать, возненавидишь. Я не могу бросить жену, она носит моего ребенка. Я женился не любя, просто пожалел ее - она была такой одинокой. В любовь не верил, считал - сказка. Тебя встретил и мир перевернулся... Таня, Танечка, прости меня!
Она молчала и он встряхнул ее, крикнув:
- Не молчи, лучше ударь!
Таня мягко посмотрела на него, встала с его колен. Обхватила его голову и плечи руками, притиснула к груди и, тихонечко покачивая, сказала:
- Успокойся, Юрочка! Я ни в чем не виню тебя. И я понимаю, что ты нужен ей больше. Мне очень жаль тебя. Не плачь, ты же мужчина...
Он уткнулся лицом ей в грудь, обхватил руками за талию, прижал к себе:
- Я ухожу из милиции и сегодня подал рапорт. Быть рядом и не видеть тебя я уже не могу. Найду другую работу. А этот месяц до увольнения буду дежурить в другом месте. Нам нельзя видеться...
- Значит, мы прощаемся сегодня?
- Да. Я хотел написать тебе, но ты нашла меня...
Они просидели, обнявшись, до утра. Говорить не хотелось. Когда Юрий проводил Таню до общежития, она заплакала, уже не в силах сдержаться, на его груди. Задыхаясь поцеловала его в губы, прохрипела:
- Прощай, Юрочка!..
По его лицу тоже текли слезы. Она оттолкнулась от его рук и шатаясь вошла внутрь здания. Не видя из-за слез ступеней, с трудом поднялась по лестнице, вошла в комнату и рухнула на кровать. Она чувствовала себя выпотрошенной, страшная слабость навалилась на плечи.

Девчонки в общежитии долго гадали, что же произошло между Таней и Юрием, почему они разбежались. Но ни одно предположение не было точным, а Таня молчала и в одиночестве переживала свое горе. Вскоре она взяла отпуск и уехала домой.

Через много лет Таня снова приедет в отпуск домой. Летним вечером зайдет в старый летний сад, постоит у недействующей, разоренной, танцплощадки. Пройдет по родным улицам. Память вернет ей все то, что было дорого. И, однажды, стоя на автобусной остановке, в пролетающей мимо машине увидит знакомые бездонные глаза. И вечером спросит подружку:
- Ты Андрея давно не видела?
А Нина удивится:
- Он никуда не уезжал. Неужели ты так и не забыла его?
И тогда Таня тихо-тихо пропоет на ухо подруге:
- Ах, эти темные глаза, меня сгубили...

ОЩИПАННОЕ СТАДО (декабрь 96 - март 98)

Мужики шли по улице деревни и выжидательно поглядывали по сторонам. Водки, пару бутылок, они уже купили и сейчас горлышки выглядывали из карманов брюк у Толика Савина. Вначале они хотели выпить у Симагиных в доме. К тому же Колька Симагин уверял, что жены дома нет. Но не успели они подойти к крыльцу, как на пороге показалась Татьяна, Колькина жена. Уперши руки в крепкие бока она со злостью смотрела на чуть смущенные лица мужиков, не ожидавших ее появления. Колька попытался поговорить:
- Тань! Мы тут с мужиками...
Но договорить она ему не дала и заголосила на всю деревню:
- А-а-а!.. Лодыри!.. Опять лопать пришли?! Хоть бы людей постыдились! И как вам только в глотки-то лезет. Каждый день... А ты...
Она яростно уставилась на мужа:
- ...косы не клепаны, а он опять выпивать собрался...
От слов Татьяна перешла к делу. Неизвестно откуда в ее руках появился веник и мужики, матерясь, кинулись к дороге. В спину последнего веник угодил с завидной точностью. Колька, бежавший впереди всех, хлопая белесыми ресницами слабо оправдывался:
- Я ведь не знал... Она же на ферме должна быть сейчас...
И тут его маленькие, поросячьи, глазки заметили сарай:
- Во, мужики! Глядите! Уж здесь-то никто не прогонит, да и тенек есть...
Двор у Сомовых был самым широким во всей деревне. Когда-то давно здесь была конюшня, но от нее остался лишь старый полуразвалившийся сарай за огородом. Вот в этот-то сарай и пришли мужики. Он был завален разным никому не нужным хламом: от поломанных тележных колес и жердей до старой проржавевшей косилки.
Теплый июльский денек уже подходил к концу, солнце все ниже опускалось на верхушки елей недалекого леса. Мужики бросили старую доску на пол - вместо стола. Выложили немудрящую закусь: буханку хлеба и банку кильки в томате, поставили бутылки. Но банку вскрыть было нечем. Повертев консервы в руках, Колька выругался и засветил ее в стену. Банка точнехонько угодила на огромный кованый гвоздь, пробилась и обдав ближних мужиков соусом, повисла на шляпке гвоздя. Мужики за такой фокус едва не отлупили Кольку, но потом, в наказание, отправили его в огород к Сомовым. Симагин шустро открыл калитку и скользнул внутрь: вырвал несколько гнезд лука и сорвал штук шесть огурцов. Сложил трофеи в полу рубашки и вернулся назад. Рассевшись вокруг доски мужики неторопясь распили одну бутылку. Закусили. Разговор тек не прерываясь ни на минуту, они вспоминали разные случаи, спорили, обижались на жен.
Поблизости гуляли куры Сомовых во главе с огненно-рыжим красавцем петухом. Витек Дунаев с минуту разглядывал их, потом намочил в водке кусочек хлеба и кинул в гущу кур. Те сначала шарахнулись в разные стороны, а потом склевали угощение и поглядывали на людей с ожиданием - не угостят ли еще?
Мужики все это время молчали. Затем дружно переглянулись и не сговариваясь, намачивали хлеб в водке и бросали, бросали его курам. Те клевали с явным удовольствием. Вскоре движения птиц стали не уверенными, клювы все чаще промахивались мимо крошек, крылья обвисли по бокам, растопыренные пальцы лап стали мешать при ходьбе. Куры безбоязненно подходили к людям и мужики поглаживали их по спинкам. Всех  смешнее выглядел петух. Склонив голову набок он вдруг намылился поухаживать за своими подружками, но лапы его не слушались, он спотыкался, падал, бил крыльями по земле и не переставая орал "Кукареку", пока не охрип. Мужики, забыв о выпивке, хохотали до слез глядя, как курицы шатались, бродили по кругу, спотыкались и сталкивались. Они даже пытались драться и все это время тянули свое "Ко-ко-ко". В конце концов стадо попадало кто где и затихло.
Мужики допили остаток водки, еще немного посидели и разошлись по домам...

Тетка Анна Сомова подоила корову и как была, с подойником, вышла из сарая и покликала кур:
- Цывы, цывы, цывы...
Но никто не прибежал на ее зов. Анна огляделась, поставила подойник на завалинку и спросила, через затянутое марлей окно:
- Степан! Ты куриц не заставал?
Из дома раздалось:
- Нет! Чего ты переживаешь? Придут...
Анна постояла у крылечка и задумчиво сказала:
- Пойду, поищу...
Через несколько минут она со слезами на глазах вбежала в дом:
- Степан! Куры-то подохли! Видно удобрения наклевались, все возле сарая валяются...
Тетка Анна расплакалась. Проревевшись, она вместе со Степаном отправилась к сараю. Куры валялись поджав пальцы лап и вытянув шеи. Степан тяжело вздохнул:
- Ладно, мать! Других купим...
Тетка Анна попричитав еще немножко сходила в дом за большой корзиной, сказав удивленному мужу:
- Хоть ощиплю их, вон перо-то какое хорошее. Не на одну подушку хватит...
Степан щипать дохлых кур наотрез отказался и ушел в огород поливать, потом отбил косы. Тюканье его молотка сливалось со вздохами и жалобами жены.
Наконец куры были ощипаны. Анна отнесла переполненную корзину домой, вернулась и пошвыряла голенькие тельца в самую гущу крапивы на помойке. Последним "улетел" туда петух...
Утренний холодок разбудил голеньких пташек и все стадо, изрядно продрогнув, припустило к родному дому. Петух шел впереди гордо задрав голую шею. Без перьев он смотрелся весьма комично со своей важной походкой. Возле колодца он покрутил головой, похлопал себя по бокам огрызками крыльев и проорал:
- Ку-ка-ре-ку-у-у!
Со всех сторон раздались ответные крики. Он снова захлопал по голым бокам и вытянув шею, возвестил еще громче:
- Ку-ка-ре-ку-у-у!
Тетка Анна проснулась сразу же после первой песни и прислушалась. После второй она толкнула в плечо спавшего рядом мужа:
- Степан, а Степан!..
Тот недовольно отозвался:
- Чего еще тебе?
- Слышишь?
Петух за окном снова заорал свое "кукареку", а Степан проворчал:
- Ну и что?
Анна села на постели и полувопросительно сказала:
- Да ведь это наш Петька кричит!?!
Муж недовольно пробормотал:
- Ты же их вчера сама в крапиву бросила. Дохлых...
Петух за окном снова прокукарекал. Анна вскочила на ноги:
- Наш! Точно наш!
Подбежала к окну, раздернула занавески и сразу заголосила:
- Ой-ой-ой-й! Степа-а-ан! Глянь-ко! Ой, матушки!
Муж от ее причитаний сел на кровати и потянулся:
- Ты что голосишь, Анна?
А та заламывала руки:
- Ой, Степан! Да что же это творится-то? Посмотри!
Степан, шлепая ногами по крашеному полу, в трусах и майке подошел к ней и выглянул.  Возле окон гуляло ощипанное стадо. Багрово-синие тельца с длинными пупырчатыми шеями старательно склевывали что-то с травы. Но вид их красавца-петуха заставил даже флегматичного Степана сесть на стул и схватившись за голову руками, простонать:
- Господи-и-и-и!!!
Но вдруг он подскочил на стуле и прошипел плачущей жене:
- Пошли быстрей! Хоть в сарай загоним, пока в деревне их не увидели. Ведь на смех поднимут - живых ощипали!
Анна моментально накинула на ночную рубашку шаль и выскочила на улицу. Степан уже открывал ворота в сарай. Вдвоем они принялись загонять несчастных птиц внутрь.  Замерзшие куры с радостным кудахтаньем устремились к теплу. Петух, клохча, важно шагал сзади...

Но деревня и есть деревня. Об ощипанных заживо курах узнали все и часто, смеясь, спрашивали:
- Степан! А что это ваши куры не гуляют? Вы, видно, их хорошо ощипали, хоть в супчик...
Степан молча проходил мимо шутников. Лишь к началу осени куры с петухом были выпущены из темного сарая.
После этого случая ни один пьяный и близко не мог подойти к дому Сомовых. Петух моментально набрасывался на него, бил крыльями и клювом. Грозно кудахтал и снова и снова нападал, взъерошив перья на шее и теле. И как бы ни был пьян мужик, он поворачивал назад. А петух еще долго глядел ему вслед, грозно клохча.

216.73.216.188