Алексей ВЕНЕДИКТОВ: «Путин называет меня сумасшедшим»

Главный редактор радиостанции «Эхо Москвы» Алексей ВЕНЕДИКТОВ родился 18 декабря 1955 года. После окончания школы поступил на вечернее отделение исторического факультета Московского пединститута. В армию не взяли по причине узкого прищура (к 17 годам зрение - минус 10). Одновременно с учёбой в вузе работал 5 лет почтальоном, успевая утром прочитывать все газеты, а вечером - все журналы. Затем пошёл учителем истории в школу, где и проработал 20 лет. На радио «Эхо Москвы» Алексей Венедиктов пришёл в 1990 году сначала журналистом, затем - директором службы информации. С 1998 года - главный редактор.

«Успехи, которых Венедиктову удалось добиться в борьбе с советской системой, связаны с его обманчивыми внешностью и манерами. Даже сейчас он похож на неряшливого ученого в заношенном свитере и с нечёсаной шевелюрой», - писала газета The Times. А сам Алексей Алексеевич уточняет: «Они <власть> меня не трогали. Я разработал собственный учебный план. Они все считали меня немного сумасшедшим. Путин называет меня сумасшедшим».

Иного мнения, по всей вероятности, придерживается Президент Франции Жак Ширак, удостоивший в июле нынешнего года главного редактора радиостанции «Эхо Москвы» высшей государственной награды Франции - Ордена Почетного Легиона. Мы беседовали с Алексеем Венедиктовым в его рабочем кабинете на Новом Арбате (дверь в который всегда и принципиально открыта настежь). Беседовали в день 89-ой годовщины Октябрьской революции. Воздержавшись, правда, от взаимных поздравлений.

- Алексей, не будем оригинальны с первым вопросом - как Вас «занесло» из советской педагогики в журналистику «столь несоветского формата»?

- В 90-м году моим друзьям, получившим лицензию на негосударственное радиовещание за №1 (сразу после первого Закона о печати), которые организовали радио «Эхо Москвы», понадобился человек, который умеет задавать вопросы. К этому времени я уже 12 лет работал школьным учителем, так что, как понимаете, умел не только задавать вопросы, но и добиваться ответов на них. Я пришел, сделал несколько интервью и остался здесь на 16 лет.

- И сотрудников на «Эхо» набираете с учетом своей профессиональной предистории»?

- Когда я набираю на работу людей, то практически не обращаю внимание на образование. Конечно, желательно, чтобы было гуманитарное образование, но не обязательно. Знание иностранного языка обязательно, лучше английского, а лучше - двух. Компьютерные навыки обязательны. Хотя в 90-х годах об этом даже не задумывались. И тем не менее, журналист это творческий работник, поэтому наряду с остальными обязательными навыками умение общаться, как и задавать вопросы, естественно, осталось обязательным критерием.

- Как относитесь к бытующему мнению, что сегодня свободный журналист в России – понятие эфемерное?

- Ну, это бред, конечно. Я не знаю, кто делает такие заявления. Есть разные ниши в нашей профессии. Есть журналист, который делает «чисто» новости. Его мнение вообще никого не интересует. Есть журналист-комментатор. Он должен выдавать свою субъективную позицию к конкретному событию. Если он начнет высказывать объективную позицию (в эфире «Эха»), я его уволю. Есть корреспондент-репортер, который «что видит, то и говорит». Есть, например, ведущий медиатор, который должен вести круглый стол или «цеплять», сталкивать своих респондентов.

Но есть термин «свободная журналистика». Свободно добывать и распространять информацию стало более затруднительно, чем десять лет назад. Тому есть объективные причины: боятся источники информации, новая система выдачи информации требует больших рисков. Многие молодые журналисты, пришедшие в профессию, не проверяют и не перепроверяют информацию, которую им дают респонденты.

Что касается комментариев, то на это существует определенный сузившийся набор газет, невероятно расширившийся Интернет, плюс существуют радиостанции. На телеканале это сложнее, конечно. На моей радиостанции - это легко. У меня дают свои комментарии разные известные журналисты на одну и ту же проблему. И пусть слушатели сравнивают, что им больше подходит.

Труднее стало не со свободой слова, а труднее стало получить информацию. И соответственно слушателям стало сложнее принять решение, потому что информации меньше.

- А Вас, Алексей, не пугает «кампанейский» стиль жизни страны: как только меняется какая-то тенденция, закон или «установка свыше», меняется и сама аудитория слушателей, зрителей, читателей?

- Меня это не пугает, а огорчает. Например, «антигрузинская» кампания. Оказывается, Грузия более страшный враг, чем Китай! После соцопроса выясняется вдруг, что «огромная кровавая Грузия» угрожает «маленькой жалкой России»… Но что делать, таков современный мир. И я думаю, что в этом огромную роль играем именно мы, журналисты, средства массовой информации. При этом замечу, что в нормальном, здоровом обществе средства массовой информации имеют право высказывать противоположные мнения, а люди имеют право выбрать единственно правильное для себя решение.

Например, в США правительство ведет войну в Ираке. И мы знаем, что у них есть СМИ, которые поддерживают правительство. Но есть газеты и телекомпании, которые осуждают правительство и президента за это. И в результате, на выборах республиканцы проигрывают демократам «со счетом 55: 45». Это результат того, что люди сравнивают, получая разнообразную информацию, а потому и могут сделать сознательный, осознанный выбор. У нас же проблемы и события в основном только с одной стороны рассматриваются. И нет площадки для дискуссии. Или она – эта дискуссионная площадь - очень мала, слушатель или читатель не может видеть всю картину в целом.

- Вы сказали «моя радиостанция». Не очень смелое заявление?

- Я могу говорить о «моей радиостанции» с трех позиций. Во-первых, я акционер радиостанции и мне принадлежат 16 процентов акций, в этом смысле я совладелец. Во-вторых, я 8 лет главный редактор, 2/3 программной сетки сформированы мной, 80 процентов журналистов нанято мной. И в-третьих, в соответствии с Уставом радиостанции за редакционную политику на этой радиостанции отвечает только один человек - главный редактор.

- Нередко в эфире ваши журналисты «подначивают» коллег утверждением, что свобода слова и творчества – это исключительно вопрос степени личной внутренней свободы и личного мужества. Но у Вас всего 12 корреспондентов, Вы же не можете взять на работу всех «мужественных и внутренне раскрепощенных, но не востребованных иными СМИ».

- У каждого свой путь. Кто-то уходит в гламур, и я с удовольствием читаю в некоторых глянцевых журналах хорошие политические заметки. Читатель гламурных журналов - это средний класс и выше, люди, которые на первой стадии зарабатывали себе на роскошь, а заработав, начинают задумываться о смысле жизни. У них появляется потребность в разговоре об окружающем мире, а не только о марке часов. И главные редакторы это хорошо понимают. Кстати, самые лучшие политические интервьюеры всегда были в «Playboy». Меня в свое время это даже удивило.

Главный редактор, принимая решение - взять ли ему политического аналитика или ввести гламурную колонку, следит за ответной реакцией читателя… Когда я приглашаю на радио журналиста, я вижу реакцию слушателя. У меня есть огромное число образовательных передач, но у меня стали появляться и гламурные передачи, потому что моя аудитория тоже хочет этого, но в разумных пределах. Конечно, я как главный редактор своих коллег понимаю, они пытаются в глянцевые журналы притягивать самых лучших. У каждого журналиста есть своя черта, которую он может перейти, внимая главному редактору, а может и уйти – это его личное решение.

216.73.216.144